Усадьба островского в щелыково

Щелыково — деревня в Костромской области, в 120 км от Костромы и в 15 км от реки Волги и города Кинешмы.

Исторически знаменито тем, что именно здесь жил, работал, написал множество своих пьес Александр Николаевич Островский. Здесь же он умер и похоронен на погосте церкви Николо-Бережки.

В доме Островского («Старый дом»), прекрасно сохранившемся, теперь музей драматурга.

После смерти Островского, Щелыково стало местом своеобразного культурного паломничества театральных деятелей, прежде всего — из Малого театра, символом которого драматург является до сих пор. Актеры Малого проводили лето в домах и пристройках имения драматурга, в близлежащих деревнях. С 1928 года Щелыково официально становится Домом отдыха Малого театра. Его подсобное хозяйство даже в самые тяжелые военные годы снабжало театр продуктами питания — мясом, молоком, сметаной.

В 1970-х годах в Щелыкове был построен Дом творчества ВТО (Всероссийского театрального общества, ныне — СТД): три современных по тем временам корпуса (получивших названия по именам героев Островского «Мизгирь», «Снегурочка» и «Берендей»), столовая с клубом. Они до сих пор функционируют и как санаторий, и как пионерский лагерь, и как дом творчества.

Одно из главных достоинств Щелыкова, не считая восхитительной, ни с чем не сравнимой природы, — это сообщество щелыковцев, своеобразная коммуна людей, влюбленных в это место и старающихся проводить в нем свои летние отпуска. Часть из них покупает путевки в дом творчества (на местном сленге они называются «отдыханцы»), другие купили или построили дома в окрестных деревнях — Лодыгино, Лобаново, Дорофеево, Фомицыно, Рыжевке1 и других. Большинство из них по-прежнему связаны с театром, или потомки театральных семей. Щелыково как место отдыха предпочитали и предпочитают множество российских театральных и кинозвезд.

У щелыковцев множество легенд, привычек, традиций. Одна из них — это ежегодное празднование «Аркадиады», праздника, возникшего как празднование дня рождения одного из основателей щелыковского стиля жизни — актера Малого театра Аркадия Ивановича Смирнова, но даже после его смерти оставшийся важной датой, своеобразным эмоциональным пиком лета. Ежегодно 14 августа проводятся детские соревнования, шутливые футбольные матчи, сражения в волейбол, теннис, бадминтон, иногда — в преферанс и кинга. Вечером проводится щелыковский капустник, и после него, если позволяет погода, — ночной костер в каком-либо из живописных щелыковских мест.

Сегодня в Щелыкове функционирует уже несколько музеев, сюда приезжают регулярные автобусные экскурсии из Костромы, Иванова, Нижнего Новгорода, Москвы. Этот сайт мы создали в том числе и для того, чтобы привлечь внимание ткристов к Щелыкову, его музеям и красотам. Но прежде всего — это виртуальный клуб щелыковцев, место их общения в те грустные месяцы, когда они вынуждены жить и работать далеко друг от друга и излюбленных костромских лесов. Поэтому на нашем сайте есть как общедоступные разделы, так и скрытые — только «для своих». У нас нет цели привлекать к Щелыкову новых адептов, но если вы как-нибудь приедете к нам в гости и вам понравится — милости просим.

Примечание 1: «Рыжевка» — так щелыковцы по привычке и результатам проведенного общещелыковского интернет-референдума называют деревню на крутом берегу реки Меры, официально именуемую «Рыжовкой».

История усадьбы
(по материалам сайта ostrovskiy2001.narod.ru)

До Островских хозяином усадьбы был генерал-майор Ф. М. Кутузов — костромской предводитель дворянства (1788—1800). В Щелыковском поместье Кутузова находилось 40 крестьянских дворов, 107 мужских ревизских душ, в самой усадьбе было более полусотни (59) дворовых.

Есть основание предполагать, что Кутузовы строили Щелыково, не жалея средств, как центральную усадьбу крупнопоместного владения, возводя в ней каменные здания. Косвенным свидетельством этому является и церковь Николы на Бережках. Эту необычную и замечательную в архитектурном и живописном плане церковь мог построить только очень богатый помещик. Легенда гласит, что поскульку жена Кутузова была католичкой, в церкви два этажа и два придела: нижний — православный, верхний — католический. И в архитектуре церкви причудливо сливаются стили этих двух конфессий.

Версия о том, что существовал большой каменный дом, располагавшийся в другом месте усадьбы, но погибший от пожара имеет косвенные подтверждения. В верхнем парке Щелыкова рядом с двухэтажной беседкой сохранилась россыпь старинного кирпича, следы оснований больших колонн. Да и вряд ли «старый» деревянный щелыковский дом мог удовлетворять Кутузовых в качестве их главного дома поры расцвета их материального благосостояния. Ведь он типичен для небогатого среднепоместного дворянства. Возможно, он был построен как временный, но в силу круто изменившихся обстоятельств кутузовской семьи стал постоянным.

Усадьба Щелыково была куплена отцом драматурга Н. Ф. Островским. Николай Федорович родился в Костроме 6 мая 1796 года в семье священника. Он окончил Костромскую духовную семинарию, а затем Московскую духовную академию. Не имея призвания к церковной деятельности, Николай Федорович вышел в гражданское сословие, начал служить в качестве чиновника по судебному ведомству и успешно совмещал свою службу в московских судебных учреждениях с частной адвокатской практикой, приносившей ему достаточные средства. Популярность энергичного, образованного, талантливого адвоката дала ему возможность в 1841 году оставить государственную службу и отдаться только частным занятиям.

В 40-е годы Н. Ф. Островский был председателем нескольких крупных конкурсов — низших судебных инстанций Коммерческого суда, разбиравших дела несостоятельных должников, купцов-банкротов. В самом начале 40-х годов Николай Федорович владел в Москве семью домами. Вероятнее всего, он и в дальнейшем вкладывал бы свой растущий капитал в доходные дома. Но его второй жене, баронессе Эмилии Андреевне фон Тесин, на которой он женился в 1863 году (первая его жена умерла в 1831 году), адвокатский быт был не по душе. Ей претили постоянно толпившиеся в их доме клиенты мужа — мещане и купцы. Да и начавшиеся недомогания Николая Федоровича требовали более спокойного образа жизни.

Так у Н. Ф. Островского созрело решение оставить адвокатскую практику и заняться сельским хозяйством. С 1846 года он начал покупать с торгов поместья. Им было куплено четыре имения в Костромской и Нижегородской губерниях, в которых состояло 279 крепостных крестьян. Среди этих поместий самое большое — Щелыково. Оцененное становым приставом в 20820 рублей 30 копеек серебром и купленное Николаем Федоровичем 28 июля 1847 года за 15010 рублей, оно находилось в Кинешемском уезде Костромской губернии. Во всех селениях этого имения было налицо 111 ревизских мужских душ.

В Щелыкове кроме главного дома было три флигеля, в которых размещались дворовые люди. В хорошей сохранности оказались и все необходимые подсобные помещения: большой каменный конный двор, двухэтажный амбар, кормовой сарай, мякинник, три погреба, баня, каменная кузница и т. д. Не располагая наличными средствами для оплаты всех поместий, Николай Федорович после покупки каждого имения занимал под него деньги в сохранной казне по обязательству на 37 лет. В общей сложности им было занято под все имения 15540 рублей.

Возвратившись в 1847 году из только что приобретенного им сельца Щелыкова, Николай Федорович с увлечением рассказывал о нем своим детям. Его рассказы захватили всех и в особенности старшего сына Александра Николаевича. Александру Николаевичу захотелось побывать в этом самом имении отца как можно скорее. И когда в апреле 1848 года вся семья, кроме брата Михаила, собиралась в усадьбу, он подал в Коммерческий суд, где тогда служил, прошение об отпуске на 28 дней для поездки «по домашним обстоятельствам в Костромскую губернию». Получив отпуск и паспорт, драматург 23 апреля вместе со своим отцом пустился в путь. Ехали на лошадях в трех каретах.

Александру Николаевичу так понравилось Щелыково, что он вместо положенных там 28 дней отпуска прожил там до осени и был навсегда очарован красотой и привольем усадьбы, великолепием ее окрестностей. Островский впервые приехал в Щелыково во второй половине дня 1 мая 1848 года. Вечером следующего дня он уже вносил в дневник свои непосредственные впечатления. «С первого разу, — записал Александр Николаевич, — оно мне не понравилось… Нынче поутру ходили осматривать места для дичи. Места удивительные. Дичи пропасть. Щелыково мне вчера не показалось, вероятно, потому, что я построил себе прежде в воображении свое Щелыково. Сегодня я рассмотрел его, и настоящее Щелыково настолько лучше воображаемого, насколько природа лучше мечты». Новая усадьба пришлась по душе всей семье Островских.

Весьма довольный купленным имением, Николай Федорович сделал его своей временной (летней), а потом, по-видимому с 1851 года, и постоянной резиденцией. Окончательно поселившись в Щелыкове, новоявленный помещик оформляется в качестве костромского дворянина. Николай Федорович стал помещиком, крепостником, не только юридически, а и по существу своих воззрений на жизнь. Вступив во владение Щелыковым, он энергично начал превращать имение в доходное коммерческое предприятие.

Чувствуя в связи с недомоганием приближение смерти, Николай Федорович в декабре 1852 года написал завещательное распоряжение, по которому Щелыково передавалось его жене Эмилии Андреевне Островской с детьми, рожденными от брака с нею. Детям от первого брака — Александру, Михаилу и Сергею — отдавалось небольшое имение в 30 душ в Солигаличском уезде Костромской губернии и два маленьких деревянных дома в Москве. В одном из этих домов проживал драматург.

Эмилия Андреевна Островская не смогла содержать хозяйство усадьбы на уровне, достигнутом его мужем. Из доходного, растущего поместья, каким оно было при Николае Федоровиче, Щелыково постепенно сокращалось и превращалось в запущенное. В 1858 году дворовых осталось всего 15, а в 1859 году владелица Щелыкова располагала лишь 9 дворовыми. Поместье явно находилось в глубоком упадке. Александр Николаевич и его брат Михаил Николаевич знали о том, что Эмилия Андреевна тяготилась имением. Переговоры братьев с мачехой завершились ее согласием продать усадьбу за 7357 рублей 50 копеек в рассрочку на три года.

Покупая в 1867 году имение, Александр Николаевич и Михаил Николаевич Островские мечтали о культурном преобразовании его хозяйства и в связи с этим возлагали на него большие надежды экономического характера. Начальный год хозяйствования в Щелыкове не принес радужных результатов. Но эти итоги не ослабили, а усилили их хозяйственную энергию. В первое время Александр Николаевич вникал во все детали хозяйства. По его инициативе ремонтировались старые и строились новые служебные помещения, удобрялась земля, покупались в Москве лучшие сорта семян пшеницы, а также травяных злаков, улучшалась порода скота, приобретались новые лошади, совершались посадки нового сада, строилась маслобойня и пр. Если полеводческое и животноводческое хозяйства приносили Александру Николаевичу лишь огорчения, то цветочное и огородное хозяйства радовали его, но они никогда не рассматривались как возможные статьи дохода.

Островский через всю жизнь пронес восторженную любовь к природе. Прожив в Щелыкове в 1848 году всего три дня, Островский 4 мая записал в своем дневнике: «Я начинаю чувствовать деревню. У нас зацвела черемуха, которой очень много подле дома, и восхитительный запах ее как-то короче знакомит меня с природой — это русский fleur d’orange. Я по нескольку часов упиваюсь благовонным воздухом сада. И тогда мне природа делается понятней, все мельчайшие подробности, которых бы прежде не заметил или счел бы лишними, теперь оживляются и просят воспроизведения…» Щелыково оказывало на драматурга действие благотворное и целительное. Чистейший ароматный воздух, тишина, девственная природа успокаивали нервы, оздоровляли тело, рассеивали тревоги и заботы.

Распорядок дня в Щелыково обычно был таков: в восемь-девять часов — утренний чай; в час-половина второго — обед; в четыре с половиной-пять — дневной чай; в восемь часов — ужин. Ложились рано — не позже десяти часов. Однако иногда этот порядок нарушался в зависимости от наличия гостей, задуманных дальних прогулок, пикников, поездок на рыбную ловлю на реку Меру и пр.

«В своей усадьбе Александр Николаевич ходил в русском костюме: в рубашке навыпуск, в шароварах, длинных сапогах, серой коротенькой поддевке и шляпе с широкими полями» (из воспоминаний К. В. Загорского).

Любимым развлечением в усадьбе были прогулки по окрестностям, охота, сбор грибов и ягод и рыбная ловля, где Александр Николаевич обнаруживал обширные знания и мастерство. Островский был страстным рыболовом: часто сидел с удочкой на реке Куекше у мельницы. А когда стал немолод, то предпочитал удить рыбу в пруду с островком, неподалеку от дома. Любимым занятием на отдыхе, кроме рыболовства, для него была резьба по дереву. Работал он в мезонине «нового дома», где был установлен токарный станок и специальный стол с тисками для выпиливания. Вырезанные им рамки для фотографий и другие предметы он щедро дарил друзьям.

Но и в Щелыкове Островский не мог себе позволить полного отдыха, творческой бездеятельности: и по потребностям писательского таланта, и по материальным соображениям. Благодаря заботам драматурга и его брата Михаила Николаевича щелыковская библиотека была очень солидной. Ее основой явилось книжное собрание Николая Федоровича. В 1868 году Михаил Николаевич прислал первую посылку книг в 11 пудов, а затем эти посылки стали систематическими. Пополнялась библиотека и самим драматургом. На ее полках можно было видеть книги по истории, по русскому быту, по сельскому хозяйству, огородничеству и садоводству, но первое место занимали русские и иностранные журналы, литературные альманахи и сборники. Щелыковская библиотека ярко свидетельствует о разносторонних интересах драматурга, о большой культуре владельце усадьбы.

Шли годы, здоровье писателя становилось все хуже, силы убывали, а работы прибавлялось. Росли дети, других средств существования, кроме доходов от пьес, не было. К желанию сделать как можно больше для русского театрального искусства прибавлялась постоянная нужда в деньгах, заставлявшая работать без отдыха как в Москве, так и в Щелыкове.

После тяжелой зимы 1875 года драматург писал А. А. Потехину: «У меня теперь только одна мечта: добраться как-нибудь до Кинешмы, чтобы если уж не восстановить, то хоть поддержать свежим весенним воздухом падающие силы.» В 1880 году — Н. Я. Соловьеву: «Здоровье мое… в незавидном положении. Одна надежда на Щелыково, только бы как-нибудь дотянуть до весны.» Щелыково в большинстве случаев оправдывало надежды. Как ни тяжела была работа, но жизнь в деревне, прогулки, рыбная ловля отвлекали от жизненных невзгод, восстанавливали силы. Но работы не убывало.

Щелыково в материальном отношении не оправдало тех надежд, которые возлагали на него братья Островские. Александр Николаевич, так усердно занимавшийся имением в первые годы после покупки его, охладел к этим занятиям и постепенно передал управление хозяйством своей жене Марии Васильевне. Со второй половины 70-х годов дела по имению полностью в руках его жены.

Известно, что Александру Николаевичу очень хотелось узаконить своих детей от гражданского брака с Марией Васильевной, но в то же время он долго не решался оформить этот брак. Любя своих детей, драматург не без колебаний связал свою судьбу с их матерью. После смерти Агафьи Ивановны, первой жены драматурга, прошло почти два года, прежде чем он решился на этот акт. Раздумья Островского кончились тем, что он официально церковно оформил свой гражданский брак с Марией Васильевной. Но при этом и через долгие годы она не достигла полного, безусловного расположения ни родных, ни ближайших друзей своего мужа.

В Щелыкове редко бывали дни, когда там жила только семья драматурга. Будучи человеком общительным и влюбленным в свою усадьбу, Островский настойчиво приглашал друзей в гости, а они охотно откликались на эти приглашения. Называя Щелыково «костромской Швейцарией», драматург говорил, что «лучшего уголка не сыщешь нигде, и удивлялся на людей, едущих за границу искать красот природы, когда их так много у нас дома». Для брата, совладельца усадьбы М. Н. Островского, был построен дом, впоследствии получивший название «гостевой», поскольку Михаил Николаевич приезжал в Щелыково нечасто, и в этом доме поселяли гостей. Дом этот в настоящее время не сохранился. Кроме родных братьев М. Н. Островского и С. Н. Островского, частыми гостями были также единокровные братья драматурга Андрей и Петр и единокровные сестры Надежда и Мария.

В дни именин хозяина усадьбы и членов его семьи парк украшался цветными фонарями. Около дома ставили световые плошки и зажигали ракеты. Освещенная усадьба в лесном мраке казалась сказочной. К этим дням приноравливались театральные постановки, на которые сходились жители близлежащих деревень. Спектакли ставились в сенном сарае на лугу, за прудом или в риге. В них принимали участие гости Щелыкова, Мария Васильевна, крестьяне и прислуга. Щелыковские спектакли неизменно пользовались большим успехом.

Кострома — малая родина Островского

В Костроме не найти костромича, который не знал бы и не был бы в беседке Островского. Она расположена на насыпи, сохранившейся от древнего костромского кремля, на берегу реки Волги, откуда открывается завораживающий вид. Считается, что Островский очень любил подниматься сюда и смотреть вдаль на прекрасную природу, на восхитительные пейзажи.

Будущий драматург родился в 1823 году в Москве. Детство его прошло в Замоскворечье. Александр Николаевич был предоставлен самому себе с ранних лет, так как мачеха (Александр потерял мать в 7 лет — она умерла при родах) детьми совсем не занималась. Он много читал — у его отца была большая библиотека, и еще в детстве Островский чувствовал в себе желание писать.

Николай Фёдорович — отец Александра — был родом из Костромских земель. Сюда же он и возвращается на пятьдесят первом году своей жизни — в 1847 году он покупает себе имение в Щелыково, куда и перебирается со своей второй супругой. Александр Николаевич приезжает сюда в первый раз в 1848 году в апреле. Так он пишет в своем дневнике о Костроме, где он с братом остановился на пару дней проездом: «Мы с Николаем ходили смотреть город; площадь, на которой находится та гостиница , где мы остановились, великолепна. Посреди — памятник Сусанину, еще закрытый, прямо — широкий съезд на Волгу, по сторонам площади прекрасно устроенный гостиный двор и потом во все направления прямые улицы. Таких площадей в Москве нет ни одной». (Островский остановился в гостинице, которая находилась раньше в доме на проспекте Мира, д. 1).

После смерти Николая Фёдоровича (в 1853 году) Александр со своим братом Михаилом выкупают усадьбу у своей мачехи, так как она не хотела вести хозяйство, и имение начало приходить в упадок. В 1867 году (через 20 лет после покупки имения его отцом) Александр Николаевич переехал сюда жить.

Костромская земля очаровала и покорила драматурга. Она вдохновляла его на написание новых произведений — в Щелыково Александр Николаевич написал 19 из 48 всех своих пьес. Костромской край побудил его дать жизнь одному из самых известных произведений — новой «Снегурочке» — это уже не маленькая девочка, тешащая пару старичков, это молодая, красивая девушка, влюбляющая в себя молодых берендеев и влюбляющаяся сама.

Островский в своих пьесах старался отразить быт народа, купцов и мещан и их падение. Он присматривался к характерам окружающих его крестьян, проникал в их психологию, а потом отражал все это на бумаге.

В Щелыково драматург открывается уже как великий психолог. В своих произведениях он выворачивает для читателя души своих героев, неожиданности жизни и противоречивые чувства людей, противоречивость самой натуры человека. В каждом из героев мы видим два разных характера, тесно соприкасающихся и живущих рядом друг с другом. Так в «Бесприданнице» Паратов — это фатальный мужчина и человек грубого расчета; Карандышев — это «маленький человек», но при этом мы видим его болезненное самолюбие. В пьесе «Без вины виноватые» Кручинина разрывается между карьерой и личной драмой, и в этих двух сферах мы видим абсолютно разную женщину. То есть, в произведениях Островского мы видим обычные ситуации с обычными людьми, драмы которых уходят в быт и человеческую психологию.

«Для того, чтобы стать народным писателем, мало одной любви к родине — любовь дает только энергию, чувство, а содержания не дает; надобно еще хорошо знать свой народ, сойтись с ним покороче, сродниться,» — писал Александр Николаевич. И судя по его дневникам, по воспоминаниям живущих в усадьбе людей, даже по его произведениям, ему удалось понять чувства, поведение, характер народа. Он не чурался крестьян — напротив, Островский был добр и ласков с ними, с некоторыми занимался грамотой. Каждому находил время, нужное слово. На похороны драматурга пришли в основном именно крестьяне, а не «люди с Москвы», как говорили об этом жившие там люди. Крестьяне называли его «заступником» и «благодетелем».

Островский считается прародителем русского театра в его современном понимании. Именно он создал целостную концепцию игры в театре, он перенес достижения прозы того века в театр. Его пьесы не сходят со сцены вот уже несколько веков — а что это, как не доказательство того, что Островский — великий народный драматург? По его пьесам до сих пор снимают фильмы. Наша Кострома увидела съемки фильмов «Снегурочка» в 1968 году (режиссер Павел Кадочников). Для съемок построили специально дом в Берендеевке, но после окончания решили не сносить его, и сегодня этот дом стал одни из излюбленных мест отдыха костромичей. «Бесприданница» в 1936 (режиссер Яков Протазанов) — этот фильм получил Золотую медаль на Международной выставке в Париже в 1937; «Жестокий романс» — по мотивам пьесы «Бесприданница» снимался у нас в 1984 году (режиссер Эльдар Рязанов) — когда говорят о пьесе «Бесприданница», то большинству на память приходит именно этот фильм, который по праву считается одной из наиболее удачных постановок по пьесам Александра Николаевича. В этом фильме можно несколько раз увидеть на заднем плане беседку Островского, снятую режиссером, конечно же, не случайно.

В конце своей жизни драматург достиг материального благополучия (он получал хорошую пожизненную пенсию в 3 тысячи рублей), с 1884 года его пригласили на должность заведующего репертуарной частью московских театров, ведь драматург всю жизнь мечтал служить театру. Но здоровье его сильно пошатнулось. В его письмах он постоянно пишет, что земля помогает ему, дает ему силы, не дает истощиться. Но наследственная болезнь (стенокардия) подкосила мастера. Он умер на 63 году своей жизни.

Его похоронили в селе Николо-Бережки, где находится семейное захоронение Островских.

Его дом, построенный в конце XVIII века и ни разу не перестраивавшийся, стал музеем — заповедником. Вокруг дома расположен красивый парк с аллеями, беседками, мостиками. Островский очень любил эту истинно русскую природу, ходил на охоту, за грибами, на ловлю рыбы — все это, конечно, прибавляло ему сил.

Влюбленный в Костромской край, он так писал о нем в своем дневнике:

«1848 год 28 апреля. Кострома.

Тут небо от самого яркого блеску солнечного заката перешло через все оттенки до самой загадочной синевы, тут Волга отразила все это небо, да еще прибавила своих красок, своих блесток, да еще как ловкий купец ухватишь за конец какой-нибудь фиолетовое облако и растянешь его версты на две и опять свернешь в тучку и ухватишь какую-нибудь синеву с золотыми блестками. Облака, растрепанные самым изящным образом, столпились на запад посмотреть, как заходит солнце, и оно уделило им на прощанье часть своего блеску. А диким гусям стало завидно, и они самым правильным строем, вытянувшись поодиночке углом, с вожаком в голове, потянулись на запад; вот они поровнялись с солнцем, их крылья блеснули ослепительным светом, и они с радостным криком полетели на север. Мы стоим на крутейшей горе, под ногами у нас Волга, и по ней взад и вперед идут суда то на парусах, то бурлаками, и одна очаровательная песня преследует нас неотразимо».

Щелыково до сих пор остается некой духовной «Меккой» всей творческой интеллигенции. Сюда приезжают многочисленные актеры за отдыхом и вдохновением, многочисленные туристы — чтобы почтить память великого драматурга.

Каждые пять лет, начиная с 1973 года, в Костроме, в театре им. А.Н. Островского, проходит Всероссийский театральный фестиваль «Дни Островского в Костроме». Современное здание театра существует с 1863 года — оно было построено на пожертвования людей после того, как предыдущее сгорело. Однако носить имя великого драматурга театр стал с 1923 года, так как здесь были поставлены все его пьесы. Стоит отметить также, что театр в 1998 был награжден призом «Золотая пальма» (Франция), а в 1999 — специальным призом «Гран-при» (Германия). Наш театр принимает постоянное участие в фестивалях, которые посвящены драматургу, как например, «Островский в Доме Островского», «Дни Островского в Костроме».

Александр Николаевич Островский навсегда останется в истории русской литературы великим драматургом, создателем русского демократического театра, Колумбом Замоскворечья.

Материал подготовлен Зоей Игнатовой.

Небезызвестная усадьба русского драматурга А.Н. Островского «Щелыково» расположена далеко от главных дорог и туристических маршрутов — в глубинке костромского края, к северу от небольших провинциальных городов Заволжска и Кинешмы. Роль Щелыково в жизни и творчестве Островского достаточно велика. Усадьба и её окрестности служили драматургу великолепным материалом для наблюдений над бытом и нравами крестьян и помещиков. Именно дворяне, владельцы соседних поместий, стали реальными прототипами многих персонажей пьес Александра Николаевича. Во 2-й пол. XIX века усадьба являлась культурным центром Костромской губернии. Здесь часто гостили писатели, драматурги-соавторы, композиторы и многие другие артисты. Однако была и другая сторона жизни в имении — деревни северные, лесные, малоземельные. Именно в Щелыкове Островский соприкоснулся с поразившей его бедностью и безысходностью крестьянской жизни, с лапотной, сермяжной Русью. Побывав в усадьбе, я не думал, что история этого места и его обитателей окажется настолько глубокой и увлекательной. В итоге по краеведческому материалу пост вышел весьма объёмным.

Для начала напомню немного о поездке. Второй день весеннего костромского путешествия закончился на закате, возле указателя деревни Ианнополь. После мы направились на берег реки Неи, где заночевали. Утро следующего дня ознаменовалось посещением города Макарьев-на-Унже, местного краеведческого музея и Макариев-Унженского монастыря. Затем долгая дорога привела нас в заброшенное село Ширяево.

Там, на возвышении, неподалёку от реки Сендеги расположен заброшенный храмовый комплекс. Деревянная церковь Вознесения была возведена ещё в 1760 г., в 1835-м «возобновлена» (т.е. существенно перестроена или отстроена заново), а в 1894-95 гг. её отремонтировали, переделав в тёплый храм. Благодаря этим «переделкам» храм дожил до наших дней. Рядом с ним расположена каменная Никольская церковь, постройки 1828 г.. Очень атмосферное место — на открытом пространстве вымершего села окружённые лесом стоят древние храмы. И лишь одинокий чёрный ворон всё это время, высоко кружа над нами, с высоты птичьего полёта наблюдал за незваными гостями, нарушившими его покой. Более подробный отчёт о Ширяеве у меня можно .

Заключительным объектом в тот день и стала усадьба Островского, расположенная в живописнейшем месте — среди глубоких оврагов, на крутом спуске к пойме запруженной речки Куекши. Первыми хозяинами деревень и починков, входивших в ту пору в состав волостей Куекоцкой и Немда Кадыевского уезда Костромской провинции, были Годуновы: «1627-1630 гг. деревня Шодыково, Шелыково тож (первоначальное название Щелыково) на речке Куекша, 4 двора – владелец вотчины Алексей Никитич Годунов»; «1645-1646 гг. деревня Шелыково примерно 10 дворов – владелец Иван Иванович Годунов…». В конце XVII века усадьба переходит в род Кутузовых, когда вдова некоего И.М. Куломзина, тогдашнего владельца Щелыково, вышла замуж за стольника М.В. Кутузова. Из переписных книг 1678 г.: «волость Немда в вотчинах за Михаилом Васильевым сыном Кутузовым в с.Твердове, деревня Щелыково, а в ней двор вотчинников…».

Столетия имение находилось в роду Кутузовых. Из переписной книги 1718 г. волостей Немда, Куской, Куекоцкой, Кадыйского уезда: «за Фёдором Михайловым сыном Кутузовым, в сельце Щелыкове двор вотчинников». Фёдор Михайлович Кутузов (первый) — лейб-гвардии капитан Преображенского полка. В 1749 г. Щелыково с деревнями записано уже за «поручиком Михаилом и братом его Иваном Фёдоровыми детьми Кутузовыми». При разделе имущества между братьями, участвовавшими в возведении на трон императрицы Елизаветы Петровны, имение достаётся Ивану. К тому времени здесь уже существовал каменный господский дом с колоннами (сгорел в 1770-х). В 1775 г. усадьба переходит к племяннику И.Ф. Кутузова генерал-майору Фёдору Михайловичу Кутузову (второму). В XVIII в. Щелыково было одной из богатейших костромских усадеб: двухэтажный деревянный дом с бельведером, огромные службы из кирпича, парковые павильоны и гроты, оранжереи, две соединённые галереей беседки в виде 10-ти колонных ротонд, пруды, а в излучине реки — остров, где помещик возвёл большой каменный дом — там он жил зимой, на лето переселяясь в деревянный на горе. После смерти Ф.М. Кутузова (второго) усадьба перешла к незаконнорождённым детям от некоей Антониды Никитичны. Единственный наследник по мужской линии, Николай, умер в возрасте 21 года. С его смертью этот род Кутузовых угас, т.к. брат Ф.М. Кутузова Алексей, владевший второй частью имения, был холост и «1801 года волею Божиею помре в Прусском королевстве в г. Берлине». А дочери повыходили замуж за соседей-помещиков.

После смерти Ф.М. и А.М. Кутузовых, пока дети не вошли в совершенные лета, было безвластие. Крестьяне, не видя десятилетиями господ, не признали новых хозяев, считая себя уже вольными. Произошло возмущение, даже с вызовом воинской команды. По разделу 1816 г. Щелыково досталось А.Е. Сипягину — сыну Варвары Фёдоровны (одна из четырёх дочерей Ф.М. Кутузова). В том же году усадьбу опустошил сильнейший пожар, после которого главный деревянный дом был восстановлен в упрощённых формах, а каменный дом на острове был разобран. Кроме того Сипягин «прожился», имение было запущено и заложено в Московском опекунском совете. В итоге Щелыково пошло с молотка и в 1847 г. его покупает отец известного драматурга Н.Ф. Островский. В 1840-е Николай Фёдорович был председателем низших судебных инстанций Коммерческого суда, разбиравших дела должников, купцов-банкротов. В Москве он владел семью домами, а с 1846 г. начал покупать с торгов поместья. Им было куплено четыре имения в Нижегородской и Костромской губерниях. Среди этих поместий самое большое было в Кинешемском уезде Костромской губ. — Щелыково, купленное за 15 010 рублей. Не располагая наличными деньгами для оплаты всех поместий, Николай Фёдорович после покупки каждого имения занимал под него деньги в сохранной казне по обязательству на 37 лет.

Сам драматург А.Н. Островский впервые приехал в Щелыково 1 мая 1848 г. Вечером следующего дня он уже вносил в дневник свои впечатления. «С первого разу, — записал Александр Николаевич, — оно мне не понравилось… Нынче поутру ходили осматривать места для дичи. Места удивительные. Щелыково мне вчера не показалось, вероятно, потому, что я построил себе прежде в воображении своё Щелыково. Сегодня я рассмотрел его, и настоящее Щелыково настолько лучше воображаемого, насколько природа лучше мечты». Спустя полтора века Щелыково, пожалуй, производит точно такое же впечатление: живописнейшее, прекрасное место. Расположена усадьба на горе, с трёх сторон окружена лесом и только с одной — пахотной землёй, полосы которой спускаются к речке Сендеге.

Но вернёмся ко времени помещика отца драматурга, который купив Щелыково сразу оформляется в качестве костромского дворянина. Николай Фёдорович стал крепостником не только юридически, но и по существу. В последние годы своей жизни проявлял чрезмерную властность и жестокость. Крестьян, замеченных в дурном поведении, он отправлял в рекрутское присутствие в зачёт будущих наборов. Но длительная тяжба с крестьянами, лишаемыми их исконной земли, едва не кончилась для него драматически — отстаивая свои наделы, те взялись за колья. Видя несправедливость притязаний Н.Ф. Островского, губернатор встал на защиту крестьян, отклонив множество жалоб последнего. Чувствуя приближение смерти, Николай Федорович в 1852 г. завещает Щелыково своей второй жене Эмилии (урож. фон Тиссен) с детьми, рождёнными от брака с нею. Детям же от первого брака — Александру, Михаилу и Сергею — отдавалось небольшое имение в 30 душ в Солигаличском уезде Костромской губ. и два маленьких деревянных дома в Москве. В одном из этих домов и проживал великий драматург. Ещё при жизни произошёл разрыв отношений отца с сыном, которому тот отказал в материальной помощи. Причина — недовольство литературными занятиями и гражданским браком сына с простой девицей из мещан.
А мы тем временем с террасы нижнего парка по длиннющей деревянной лестнице поднимаемся к Старому дому.
Вдова Эмилия Андреевна не смогла содержать хозяйство на уровне, достигнутом её мужем. Из доходного, растущего поместья к 1859 г. Щелыково пришло в полный упадок. И в 1868 г. драматург Александр Николаевич и его брат Михаил Николаевич, крупный государственный чиновник, с 1881 по 1893 гг. исполнявший должность министра государственных имуществ, выкупили у мачехи усадьбу за 7357 руб. 50 коп. в рассрочку на три года. Имение было куплено на деньги Михаила, которому драматург выплачивал свою часть годами. Но и Михаил Николаевич купил имение на деньги, занятые им в надежде на лучшие времена (но оставался должен за него даже в 1880-х).
Наконец-то поднявшись по высокой лестнице, перед нами предстаёт главный господский дом, правда, его менее выразительный южный фасад. Дом конца XVIII в. – начала 1820-х имеет облик, типичный для провинциальных усадебных жилых зданий в стиле классицизма с некоторыми наслоениями периода эклектики. Здесь А.Н. Островский жил, много и успешно работал, создавая шедевры драматического искусства. Также занимался и общественной деятельностью: выполнял обязанности почётного мирового судьи и гласного кинешемского земства.
Пока мы осматриваем Старый дом со всех сторон, я поведаю о совсем уж несладкой помещичьей щелыковской жизни.
При отсутствии железной дороги добраться до усадьбы было целым событием и, прямо скажем, малоприятным. Добирались на лошадях: сперва по железной дороге или до Ярославля или до Нижнего Новгорода, затем пароходом до Кинешмы. С 1871 г., в связи с завершением строительства Иваново-Кинешемской железной дороги, Островские начали пользоваться поездом — садились днём на Нижегородскую, а затем пересаживались на Кинешемскую дорогу и уже следующим утром прибывали в Кинешму. В ту пору это был оживленный торгово-промышленный город, о котором у меня можно . Из Кинешмы на пароме переправлялись через Волгу, после поднимались в гору и выезжали на Галичский тракт. В те времена эта дорога была до крайности ухабистая, а осенью представляла из себя сплошную жидкую глину. По тракту в сухую погоду «мчались» лихие пары и тройки запряжённых лошадей с их владельцами — помещиками, чиновниками и купцами. Тут же тянулись брички и фургоны мелких перекупщиков кустарных изделий, хлебных и прочих продуктов. Шли и пешеходы — возвращались «из столиц на побывку в родные деревни партиями рабочий люд, выходящий на отхожие промыслы из Галицкого, Чухломского и Кологривского уездов в Костромской губ.».

Старый дом включал в себя спальню с кабинетом писателя, спальню его второй супруги Марии Васильевны, гостиную, девичью и три комнаты для мальчиков, столовую с маленькой буфетной и др. В летние месяцы в средней комнате жил брат писателя Михаил. В 1870-х, чтобы не мешать растущей семье брата, восточнее этого дома был выстроен небольшой бревенчатый флигель с мезонином, получивший название Гостевого дома (не сохр.). Кроме этих двух домов усадебный комплекс включал в себя людскую с кухней, две смежных избы, прачечную, скотный двор, теплицу, амбар, мельницу и маслобойку. А в 1897 г. вдовой писателя на западном краю усадьбы было построено начальное училище, которому в 1899 г. было присвоено имя А.Н. Островского.
Барский дом представляет из себя одноэтажный объём с антресолями и небольшим кирпичным подвалом. Центр северного парадного фасада акцентирован портиком из спаренных колонн, поддерживающих фронтон, тимпан которого прорезан полукруглой нишей. По обим сторонам от портика устроены невысокие тамбуры входов с треугольными фронтонами. От этих тамбуров с террасы спускаются широкие лестницы.
Вступая во владение усадьбой, Островский был исполнен самых горячих желаний проявить в ведении хозяйства собственную инициативу. Он увлёкся новым делом, казавшимся ему интересным. Кроме того, его манила возможность освободиться от постоянной нужды, от унизительных отношений с дирекцией императорских театров, которая ставила его демократические пьесы неохотно и быстро снимала с репертуара. По его инициативе в усадьбе ремонтировались старые и строились новые служебные помещения, удобрялась земля, покупались в Москве лучшие сорта семян пшеницы, а также травяных злаков, улучшалась порода скота, приобретались новые лошади, совершалась посадка нового сада (1872 г.), рядом с мельницей строилась маслобойня (1875 г.). Однако усилия превратить усадьбу в ферму, доставляющую постоянный и ощутимый доход, так и не привели к положительным результатам. В неурожайные годы Островскому приходилось обращаться к чрезвычайным займам. В Щелыкове продавалось всё, что в какое-то время становилось излишним: рожь, мука, картофель, мясо, даже капуста. Основное хозяйство усадьбы почти всегда оказывалось в неудовлетворительном состоянии: хлеб родился чаще скудно, молока коровы давали мало. Высоким уровнем в Щелыкове отличалось лишь огородное и цветочное хозяйство. Вскоре Александр Николаевич начал ощущать чрезвычайную трудность сочетания серьёзных занятий хозяйством с литературой. Чем дальше, тем больше он тяготился необходимостью отдавать своё время усадьбе. С каждым годом всё яснее обнаруживалось также отсутствие у Островского необходимых склонностей и способностей для руководства имением.
Покупая имение, братья Островские предполагали пригласить опытного управляющего, который кроме земледелия, ухода за садом и парком занимался бы эксплуатацией леса и другими прибыльными предприятиями. Однако экономические возможности усадьбы не позволяли пригласить глубоко знающего сельскохозяйственное и лесное дело дорогого управляющего. Поиски недорогого, но дельного приказчика не увенчивались успехом. Один за другим менялись управляющие: Белехова, Любимов, Трубчевский, Бандык. Стараниями суровой Белеховой владельцы Щелыкова получали грибы разных видов в изобилии, но их стоимость оказывалась баснословно дорогой. Скоро обнаружилось, что хозяйство ведётся в усадьбе из рук вон плохо и приносит убытки. Любимов отличался честностью, добротой, весёлостью, но его трудовой деятельности сильно препятствовала склонность к «горячительным напиткам». А Трубчевский оказался мастером галантного канцелярского красноречия. Он слал своим хозяевам длинные письма-отчёты, исполненные почтительности, но его деловые возможности были неизмеримо ниже его эпистолярного искусства. Письма-отчёты Трубчевского всегда начинаются извещением о благополучии, но кончаются чаще всего известиями то о болезни и падеже скота, то об отсутствии сена, то о других каких-либо неполадках. Не привёл щелыковское хозяйство в состояние доходности и солидный Бандык.
После смерти А.Н. Островского в 1886 г. управление перешло к его супруге. Брак с Марией Васильевной Бахметьевой (актриса Малого театра) не встретил одобрения и понимания ближайших родственников драматурга. Впоследствии он церковно оформил свой гражданский брак с Марией Васильевной и та официально вошла в семью Островских. Но и через долгие годы она не достигла полного расположения ни родных, ни ближайших друзей своего мужа. Мария Васильевна не лишена была чванливости и высокомерия в обращении с уездно-кинешемской интеллигенцией, что не возбуждало к ней симпатии и со стороны последней. Среди наследников драматурга не оказалось желающих осесть в Щелыкове и заняться сельским хозяйством. Их судьба чаще складывалась неудачно и протекала вдали от родного гнезда. В 1901 г. уже после смерти Михаила, брата драматурга, его половина имения переходит к племяннице Марии Александровне, вышедшей замуж за инженера-энергетика М.А. Шателена.
В 1902 г. в западной части имения, на территории парка «Овражки» владелицей М.А. Шателен закладывается так называемая «новая усадьба». Через год по собственному проекту Марии Александровны из материала разобранного Гостевого дома, кухни и конюшни строятся существующие и поныне, представшие перед нами, Голубой дом и рядом с ним — кухня с погребом, получившая название Охотничий дом. Кроме них были выстроены контора, домик садовника; в 1905 -1908 гг. высаживается подъездная рябиновая аллея. В «новую усадьбу» переносится основная жизнь, с многочисленными гостями, музыкальными и театральными вечерами.
Голубой дом (1903 — 1914 гг.) — своеобразный пример провинциальной жилой архитектуры в формах модерна. Стены здания рублены из брёвен в обло и первоначально были открытыми; ныне — обшиты вагонкой. Главный северный фасад украшен двухъярусной террасой-балконом, увенчанной треуголным фронтоном. Особую лёгкость этому выступу придают фартуки, спускающиеся от карнизов террас, напоминающие ламбрекены на окнах. Основу фасадного декора представляют лопатки на углах дома, карниз с подзором по краю, напоминающим вязаное кружево, и утончённые наличники окон.
С западной стороны выступает узкий ризалит, смещённый от центра влево.
С юга и востока дом окружён открытой террасой с деревянным ограждением.
После смерти М.В. Островской (супруги писателя), в 1906 г. «Старая усадьба» перешла по завещанию к сыну драматурга С.А. Островскому, статскому советнику, камер-юнкеру Высочайшего Двора. А в 1913 г. после смерти М.А. Шатален хозяином «Новой усадьбы» стал её муж и дети Мария и Александр. К началу Первой Мировой войны все жители покинули усадьбу и она пустовала долгие годы.
В 1918 г. усадьбу национализировали. Первоначально в старом доме расположился волостной Совет, позже — колония для беспризорных, а «новую усадьбу» отдали под коммуну Кинешемской фабрики №2. Но уже в 1923 г. решением Совнаркома в связи с празднованием 100-летия А.Н. Островского в усадьбе был образован музей драматурга. Через пять лет Щелыково переходит в ведение Малого театра для организации мемориального музея и Дома отдыха актёров. Первая экспозиция была развёрнута в 1936 г. в комнатах старого дома. В 1948 г. постановлением Совета Министров СССР Щелыково объявлено Государственным заповедником, в 1953 г. передано в ведение Всеросийского театрального общества. В это время были начаты основные реставрационные работы. К 150-летнему юбилею был поставлен трёхметровый бронзовый памятник Островскому. В 1970- 80-х в западной части усадьбы выстроены спальные корпуса Дома творчества ВТО. В наши дни «Щелыково» — мемориальный и природный музей-заповедник, в состав которого входят: дом Островского с парком; Храм Святителя Николая; этнографический музей «Дом Соболева»; литературно-театральный музей и санаторий.

Я же вернусь ко времени владения усадьбой А.Н. Островским. Интересуясь деревней, её обитателями, их трудом, бытом, нравами и запросами Островский входил с крестьянами в тесное повседневное общение — те охотно вступали в разговоры с душевным «Лександром Миколаичем». Держась обычаев народа, драматург посещал церковь Николы-Бережки, но чрезвычайно редко, что вызывало различные толки среди простого люда. Островский наблюдал деревню северную, лесную, малоземельную. Именно здесь, в Щелыкове, он соприкоснулся с поразившей его бедностью и безысходностью крестьянской жизни, с лапотной, сермяжной Русью. Даже в урожайные годы местным крестьянам едва хватало хлеба лишь до весны. Они жили в вечной нужде, нередко в покосившихся избёнках, с соломенными крышами и бычьими пузырями вместо стекол. Селения, соседствующие с усадьбой Щелыково, были до чрезвычайности малочисленны. Так, в 1870-72 гг. в Кутузовке был всего один двор, в Кокуйках и Бережках по три, в Угольском и Рыжевке по четыре. Самые большие селения — Твердово и Сергеево насчитывали по 14 дворов. Для наглядности приведу примеры архивных фотографий деревнь Кинешемского уезда. Село Есиплево, в 20 верстах от Щелыково.
Земская станция в деревне Ивашево, в 5 верстах от усадьбы.
В усадьбу дорога была ещё хуже, чем представленное шоссе «Вичуга-Семигорье».
Расхаживая по окрестным деревням, Александр Николаевич видел как крестьяне, одолеваемые постоянными нехватками, в свободное время драли корье, плели лыковые лапти, мастерили корзины из тальника, точили деревянные ложки и чашки, корыта, кадки, обжигали уголь и доставляли все это за десятки вёрст в поволжские города. Не случайно, что крупнейшее село в этой местности именовалось Лапотным.
Но и занятия ремёслами не обеспечивали крестьян. Поэтому многие из них уходили на заработки в город, навещая родную деревню лишь изредка, оставляя хозяйство на жен и малолетних детей. Материально-бытовые условия наблюдаемой драматургом деревни очень верно в свое время описал Михаил Николаевич Островский. Возвратившись из Щелыкова, он 26 июня 1872 г. сообщал критику П.В. Анненкову: «Только в деревне ближе узнаешь наш народ и его обстановку… Ну, не несчастный ли наш народ?». Крестьянство находилось не только в бедности, но и в бесправии. Продолжая своё письмо, он писал: «А взыскание недоимок! Секут и секут… Много бы можно было порассказать по этому поводу, но предмет слишком грустный и лучше перейти к чему-нибудь другому». Наблюдая труд, быт, отдых крестьян, Островские видели деревню такой, какой она была в действительности — бедной, горемычной, находящейся под двойным гнётом — помещиков и кулаков. Как пример, фото из архива документалиста М.П. Дмитриева.
Говоря о взаимоотношениях Островского и крестьян, нельзя забывать об их сложности. Для местных крестьян и батраков Островский являлся не только добрым человеком, но и помещиком-барином. Положение Островского, как владельца усадьбы, накладывало на отношения с крестьянами свою печать и, вопреки его желанию, приводило к различным осложнениям. В одной из записных книжек драматурга сказано: «Записать в штрафы с Якова и Сергея по 50 копеек». В 1871 г. в самую горячую пору молотьбы один из батраков нарушил обязательство и, обманно покинув Щелыково якобы на краткосрочную военную службу, стал наниматься в работники к другим лицам. Это возмутило Островского, и он подал мировому судье прошение, в котором просил «поступить» с Евплом Ферапонтовым из деревни Марково «по законам». Однако он всячески старался избегать подобных конфликтов, предоставлял крестьянам все зависящие от него льготы, приходил на помощь наибеднейшим из них. Но несмотря на добрые в основном отношения между владельцами Щелыкова и местными крестьянами, в сентябре 1884 г. в усадьбе был совершён поджог. По мнению Александра Николаевича, побуждениями совершившегося явились злость, водка и безнаказанность. Ни за потраву лугов и хлебов, ни за порубку леса он не отдавал под суд, что делали все владельцы соседних поместий. При его жизни в таких случаях дело обходилось лишь отработкой крестьянином стоимости порубки или потравы либо назидательным выговором.
фото А.Н. Островского, 1884 год.
После смерти в 1886 г. А.Н. Островского предполагалось совершить перенесение его праха из Щелыкова в Москву. Кинешемская общественность, извещённая о проследовании праха Островского через город, готовилась к его проводам. Съезд мировых судей избрал депутацию для присутствия на похоронах писателя. Кроме того, съезд решил убрать траурно паром, на котором должна была переправляться печальная процессия, поставить на пароме катафалк для гроба и пригласить оркестр военной музыки. А городская управа постановила: тело покойного драматурга и жителя уезда, как бывшего почётного мирового судьи и как русского народного писателя, встретить особо избранной депутацией на пристани, проводить до вокзала; на городской торговой площади, против часовни отслужить торжественную панихиду. Но этим планам не суждено было сбыться. На семейном совете Островских было решено изменить первоначальное решение и похоронить А.Н. Островского в Бережках. Причины этого решения осветил корреспондент «Русских ведомостей» Ф.Н. Милославский: «Родные покойного, не получая из Москвы никаких официальных приглашений перевезти в столицу прах Александра Николаевича, изменили своё намерение и решили похоронить его в имении, где покоится прах его отца и где предполагается сделать общий семейный склеп фамилии Островских». Властвующие общественные круги старались предать забвению духовное наследство великого драматурга.
А мы, закончив тем временем осмотр усадьбы, преодолеваем пару км и оказываемся на погосте в Бережках.
Погост «в Бережку на речке Куекше» с деревянной церковью Николая Чудотворца впервые упоминается в писцовых книгах 1629-1630 гг.. В 1700 г. старый храм сменила новая деревянная церковь того же посвящения. Существующая ныне кирпичная Никольская церковь возведена по заказу владельца усадьбы Щелыково генерал-майора Ф.М. Кутузова в 1792 году. По особенностям объёмной композиции и архитектурному декору она близка к храмам, возведённым костромским зодчим Степаном Воротиловым. «Церковь замечательно интересна внутри. Она разделяется на два этажа: на нижний — зимний и верхний — летний. Более роскошно убранство верхнего этажа, зато в нижнем сохранено больше старины. Вся живопись и лепка представляют из себя редкую, может быть, единственную в русской церкви, смесь православия, католичества и масонства… Весь иконостас верхнего этажа в стиле рококо. Тут же наряду с иконописными произведениями итальянских мастеров есть старинные картины кинешемских живописцев. Есть и фигуры святых, как бы привезенные из польских костелов» — журнал «Русское слово», 1911 г.
На кладбище при церкви первым сложился некрополь Кутузовых (не сохр.). Ф.М. Кутузов, устроитель церкви, умер в 1801 г., жена его Антонида Никитична — через год, их сын Николай — в 1812 г., через три года умерла дочь Варвара Фёдоровна, Прасковья Фёдоровна Кутузова в 1832 г. Интересно, что ещё к 1914 г. могилы Кутузовых были уничтожены. Причины неизвестны. С сер. XIX века здесь начали хоронить новых владельцев усадьбы — Островских. В семейном некрополе покоятся отец драматурга и сам Александр Николаевич, его жена Мария Васильева и дочь М.А. Шателен. Судьба прямых наследников Островского скложилась неудачно и протекала вдали от родного гнезда. Александр и Николай, потерпев неудачи в семейной жизни, поехали искать счастья во Францию, там и скончались. Михаил закончил с золотой медалью юридический факультет Петербургского университета, но заболел дифтеритом и умер в 22 года. Счастливее складывалась жизнь Сергея — он сделал блестящую чиновную карьеру, имел звание камергера. После Октябрьской революции служил в Красной Армии, а демобилизовавшись, стал сотрудником Пушкинского дома в Ленинграде. У Островского было две дочери: Мария и Любовь. Мария Александровна уехала продолжать своё образование в Сорбонну. После совершенствовала свои познания в живописи в Париже и Риме. По возвращении из-за границы она приехала в Щелыково, где на 46 году жизни (1913 г.) внезапно скончалась от сердечного приступа. Люба вышла замуж за богатого, но легкомысленного и пустого помещика Сергея Муравьёва и вскоре, измученная семейными неладами, умерла в 26 лет.

Здесь же похоронена Мария Михайловна Шателен — внучка драматурга, заслуженный работник культуры РСФСР. Её мать — старшая дочь А.Н. Островского; отец — М.А. Шателен — учёный, основатель и руководитель Петербургского политехнического института, в советское время один из создателей плана ГОЭЛРО, член-корреспондент АН СССР, Герой Социалистического труда, лауреат Сталинской премии СССР. В 1911 г. Мария Михайловна окончила гимназию Таганцевой в Петербурге, после этого жила год в Париже, слушая лекции в Сорбонне. Вернувшись в Петербург, поступила на Бестужевские женские курсы изучать юриспруденцию, но в 1914 г. ушла на фронт 1-й Мировой войны сестрой милосердия. Во времена ВОВ вступила в народное ополчение, служила медсестрой в полевых госпиталях, участвовала в Курской битве. Войну закончила под Веной в звании старшего лейтенанта; награждена орденом Красной Звезды и многими медалями. На шестом десятке лет поступила в Ленинградский библиотечный институт и в 1954 г. окончила его. Главное же дело жизни М.М. Шателен — увековечение памяти А.Н. Островского. Умерла в 1977 г. в Ленинграде, но прах её был перевезён на мемориальное кладбище в Никола-Бережки.
Закрыта церковь была в 1938 г., но в 1945-м возвращена верующим; в 1964 г. перешла в ведение музея-заповедника; в 1970-1980-х гг. силами Костромской СНРПМ были осуществлены ремонтно-реставрационные работы. С 1991 г. совместно используется музеем и верующими. На сим мой рассказ подошёл к концу.
P.S. Не знаю, как на счёт развития внутреннего туризма, но на летний период расценки отдыха (с лечением и без) в санатории «Щелыково» выглядят не столь привлекательно, как хотелось бы. Если опустить простые недорогие комнатушки, доставшиеся с меблировкой советского периода, то номер категории «люкс» (на 4-5 чел.) как и гостевой домик стоят 8080 руб в сутки! (оф.сайт) Но, коли вы готовы за 10 дней выложить 80 000 рублей, милости прошу в российскую глубинку. Хотя лично мне очень понравились советские модерновые корпуса, плюс непередаваемые красоты. Как вариант, закрыть глаза на пионерские кроватки и покрывала 1980-х, заселиться на пару недель в простой номер и целыми днями дышать целебным воздухом, источаемым щелыковскими соснами.
При создании поста использованы следующие источники:
— книга Памятники архитектуры Костромской области, вып. IX
материалы из книги А.И. Ревякина «А.Н. Островский в Щелыкове»
— «Из истории сельца Щелыково времен А. Н. Островского»
— «А. Н. Островский и крестьяне»
— «Щелыково и его ближайшие окрестности»
— О мемориальном музее-заповеднике А.Н. Островского «Щелыково»
— Родовит «Кутузовы»
— ЯрИРО «погост Бережки»

Отправление в Щелыково – усадьбу великого русского драматурга Александра Николаевича Островского – место, которое он сравнивал «с лучшими местами Швейцарии и Италии», место, ставшее его любовью на всю жизнь.

В Щелыкове А. Н. Островский бывал только летом. Единственный раз он приехал Щелыково зимой в феврале 1853 года. Щелыковские картины уходящей зимы вызвали к жизни одно из самых задушевных и поэтических произведений — «весеннюю сказку «Снегурочка», где живут добрые берендеи, где торжествует добро, правда и красота окружающего мира, любви, природы, молодости. Поэтому официальной родиной Снегурочки считается д. Щелыково.

Участие в интерактивной программе на выбор:

— Экскурсия-квест по выставке Литературно-театрального музея.

Экскурсии по залам представляют собой увлекательные рассказы. Особое внимание будет уделено интересным фактам о жизни и творчестве А.Н. Островского и, конечно, находящимся здесь старинным предметам, интересным подробностям о них, часто ускользающим от внимания посетителей.

Затем участники получают путевой лист с заданиями квеста, ручки, планшеты и отправляются решать различные ребусы, отгадывать загадки, отвечать на вопросы, а ответы на них скрыты в представленных здесь предметах.

Экскурсия-квест — это приключение, которое даёт возможность стать участниками расследования, первооткрывателями тайн, искателями сокровищ или утерянных знаний.

В завершении увлекательного путешествия участников ждет подведение итогов и награждение.

— Экскурсия с квестом «Проделки домового».

Чтобы узнать тайны крестьянского дома и на миг соприкоснуться с эпохой «старины далекой», нужно посетить экскурсию с квестом «Проделки Домового».

Если вы бывали в деревне, вам будет интересно вспомнить, а если не бывали – узнать, что такое сени и светелка, ухват, кочерга, а также многое-многое другое.

Вас ждут загадки, ребусы, лабиринты. Приезжайте с детьми, для них неприхотливый крестьянский быт станет настоящим открытием. Даже самые маленькие не останутся без дела, а будут собирать интересные пазлы.

— Экскурсия с мастер-классом «Искусство навевать прохладу».

Веер — неотъемлемый атрибут бального дамского туалета. Вы узнаете историю и значение веера. Лирические стихи русских поэтов и классическая музыка помогут погрузиться в мир прошлого и почувствовать атмосферу ушедшей эпохи.

Разнообразные веера вы увидите в «Модных картинках», хранящихся в фондах нашего музея. Будет предложено интерактивное задание на знание жестов веера. Из специальных цветных заготовок каждый может научиться изготовлять веер-вертушку, испытав радость творческого труда.

На экскурсии по выставке «Поэтика усадебной жизни» вы многое узнаете о реалиях прошлого, особенностях дворянского быта, «наполнении» усадебного дома.

По желанию за дополнительную плату (с 1 июня по 30 сентября):

Летняя игровая площадка «У нашего крыльца забавам нет конца» – 100 руб./чел.

Усадьба Щелыково, удаленная от больших городов – прекрасное место для погружения в былую эпоху и дворянский быт. Вы узнаете о дворянских и народных играх и забавах XIX века, их истории.

На уютной зеленой полянке и дети, и взрослые смогут сыграть в серсо, крокет, бильбоке, калечину-малечину, а также пройтись на ходулях.

Многие из этих забав сегодня незаслуженно забыты, а ведь именно они придавали особый колорит русской усадебной жизни.

Свободное время для прогулки по усадьбе.

Отъезд.